Одна из самых популярных исторических категорий у нашей либеральной или патриотической интеллигенции — «если бы». Что было бы, если бы в 1917 не случилась Революция? Сколько бы продали за рубеж хлеба, когда бы подняли русский флаг над Константинополем, какие выгоды получили бы от раздела побежденной Германии, сколько бы территорий приобрели, сколько бы сберегли народу? В общем, «если бы не большевики…»

Однако практически никто не желает идти в этом «если бы» до конца. Ведь даже в случае победы в Первой Мировой Войне (хотя в полюбовное соглашение о разделе мира между странами Согласия верится с трудом), русской монархии все равно пришлось бы решать собственные вековые проблемы, главная из которых — вопиющая технологическая отсталость. Очевидно же, что победители Германии — Англия, Франция, США и, сделаем допущение, Россия — мгновенно, в силу геополитических противоречий, сошлись бы в смертельной схватке. Уже между собой. Такова железобетонная логика империализма. Именно это, к слову, произойдет чуть позже с другими победителями Германии — СССР и США. Всего через год после взятия Берлина от союзничества они перейдут к войне на уничтожение.

Так вот что, согласно нашему «если бы» сценарию, предстояло бы делать России? России-победительнице?

Правильно. Ей, стране с крестьянским, на 90% необразованным населением, пришлось бы проводить стремительную, догоняющую индустриализацию. Времени на подобный рывок никто, разумеется, не дал бы. (Вообще ведь величайшая глупость — произнесенные однажды Столыпиным слова о «двадцати годах внешнего и внутреннего покоя». Это как если бы боксер, зажатый в угол ринга, вдруг принялся рассуждать о «двадцати минутах покоя». За такими разглагольствованиями, как правило, следует жесткий нокаут).

И каким же образом Россия-победительница проводила бы сверхскоростную военную индустриализацию?

Может быть, по старой привычке, она привлекла бы иностранный (читай, французский, английский) капитал? Может быть, Нобели, Ротшильды, Рябушинские и Мамонтовы в мгновение ока бросили бы качать нефть из Баку или гнать за границу руду с Урала ради возведения новых предприятий высокого передела, где была бы установлена такая заманчивая зарплата, что аграрная Россия с песнями бросилась бы переселяться в города?

А может быть, Государь принял бы волевое решение и перевел принадлежащие царской фамилии и церкви земли в казенное пользование, и на этих землях начали бы вырастать крупные крестьянские хозяйства, способные прокормить миллионные армии новых, счастливых рабочих? Ну и плюс, было бы где, не путаясь в чересполосице, расположить мелочевку разную — энергетику там, металлургию, ВПК, авиапром.

А возможно ли было осуществить этот грандиозный замысел без учреждения центрального планирующего органа, попросту говоря, Госплана? Возможно ли было сделать это без обнуления гигантских внешних долгов, остававшихся у России перед державами Антанты (как мы знаем из последующей истории, даже за несчастный лендлиз доброхоты-американцы требовали незамедлительную и полную оплату). Но в таком случае, как вам кажется, не пришлось бы ненароком Государю преодолевать ожесточенное сопротивление своего собственного окружения?

Обошелся бы в этом случае Государь без жестких репрессий, без скоростного судопроизводства и беспощадной борьбы с «врагами монархии»? А без агитационной мобилизации рыхлого, как французская булка, салонного общества, окутанного декадансом гиппиусов и мережковских? А без тотальной борьбы с пьянством и морфинизмом? Интересное получается «если бы», согласитесь…?

Подытожим. Чтобы устоять в грандиозной схватке империалистических держав Николаю Александровичу Романову, вероятно, пришлось бы хотя бы ненадолго превратиться в… большевика? (Оставим пока за скобками вопрос о том, какое государство получилось бы на выходе — социалистическое или же протофашистское; исключим для простоты любые несчастья, способные возникнуть на пути царя-индустриализатора — вроде бомбы народовольцев или сошедшего под откос поезда).

Давайте просто посмотрим еще раз на фотографию этого человека и спросим себя честно и откровенно — был ли способен Николай Александрович на нечто подобное? Давайте посмотрим на фотографии имевшихся в наличии царских родственников и спросим себя — был ли среди этих людей хотя бы один, способный на нечто подобное? Если вы сказали «нет», это примерно то же самое, что думали современники Николая Александровича. Безотносительно к своей идеологической или партийной ориентации.

Большевика из Николая Александрович не получилось. Получилась Февральская революция. Неуклюжая попытка нежелавших расставаться со своими «активами», но понимавших весь расклад олигархов и генералов перехватить слабеющие управленческие вожжи. Эта идиотская попытка завершилась тотальным коллапсом фронта, транспорта и промышленности.

Вожжи рухнули в кровавую грязь дезорганизации, распада и анархии. В октябре 1917 из этой ледяной грязи (к невероятному удивлению англичан, французов, американцев и немцев) вожжи подняла группа мобилизованных идеей фанатиков. В короткие сроки она сделала, в общем, то, чего не захотел или не смог сделать Николай Александрович — остановила распад государства, провела индустриализацию и заменила аристократическую версию самодержавия самодержавием (то есть, диктатурой) пролетариата (то есть, через какое-то время — народа). Таким образом, Лев Давидович Бронштейн, клеймивший сталинский СССР за предательство идей революции, был все-таки неправ. Истинный термидор случился в России не в 1937, а в 1917 году, при его собственном, Бронштейна, участии.

Константин Сёмин

Источник: rossiyanavsegda.ru

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники